Работу розыскников можно сравнить с игрой в «пазлы», когда фрагменты доказательств затем складываются в полную картину — Сергей Князев

Работу розыскников можно сравнить с игрой в «пазлы», когда фрагменты доказательств, найденные молодыми сыщиками, затем складываются в полную картину. Если не хватает того или иного «пазла» — дело не пойдет в суд. 

Председатель Национальной полиции Украины Сергей Князев в органах внутренних дел — 27 лет, в уголовном розыске — 23 года. Он был в числе первых оперативников, которые пришли в подразделения реорганизованного уголовного розыска сразу после провозглашения независимости Украины. Именно тогда, в 90-е годы, произошел всплеск уровня преступности, поэтому на долю тогдашних оперативников выпало и обучение новейшим методам работы, и борьба с криминальным миром.

Под его руководством было задержано много бывалых преступников — от «воров в законе» до известного маньяка, который насиловал и убивал женщин. Однако для главы полиции Украина главное — не блестящие раскрытия самых запутанных преступлений. Прежде всего, он с грустью до сих пор вспоминает преступления, где не удалось задержать злоумышленников.

Поэтому о том, как оно — быть на посту Председателя Нацполиции, из каких основных составляющих «частиц» формируется личность настоящего оперативника и о начале создания уголовного розыска в независимом государстве.

— Вы свою службу начинали в подразделении государственной службы охраны. Благодаря кому или чему пришли в уголовный розыск?

Достаточно обычная ситуация. В 1994 году тогдашний министр внутренних дел принял решение значительно увеличить подразделения уголовного розыска во вновь созданной украинской милиции. Потому что в 1992 году, когда Украина получила независимость, подразделения милиции реорганизовывались, создавались новые подразделения, в частности — это подразделения ГУБОП и его структурные части. В то время уровень преступности был значительно больше, чем сейчас. Это касалось всех категорий преступлений, о чем свидетельствуют статистические данные тех времен.

Поэтому подразделения уголовного розыска были увеличены в четыре, а то и в пять раз. Поэтому сотрудники кадрового аппарата начали предлагать всем, у кого было высшее образование и желание работать в уголовном розыске, испытать себя в качестве стажера.

Таким образом я получил предложение от уголовного розыска моего города о стажировке в оперативном подразделении без отрыва от основной работы. То есть я ходил на свои плановые дежурства как милиционер. А в свободное время, в течение двух месяцев, пробовал себя в качестве сотрудника уголовного розыска. Такая работа мне нравилась. И таких как я было сотни, и тысячи.

Нам всем давали первое офицерское звание — младший лейтенант. Иногда подразделение из 28 офицеров состоял из 21 младшего лейтенанта.

— Помните первое раскрытие или первую свое дело?

Первые мои раскрытия были в должности милиционера ГСО. Я проходил службу в патрульной роте. Поэтому участвовал и лично задерживал правонарушителей.

А вот в качестве сыщика первое свое преступление раскрыл на втором моем дежурстве. Наша следственно-оперативная группа выехала на кражу вещей у гражданки. Нарушителя я разыскал в течение четырех часов, даже мое дежурство еще не закончилось.

В ходе опроса потерпевшей я вслушивался во все детали, делал все так, как учили старшие сослуживцы, и установил вора. Это было не сложно, но очень интересно. В первую очередь потому, что ты сделал сам.

— Учитывая ваш огромный опыт, которые, по вашему мнению, преступления труднее раскрывать?

К раскрытию каждого преступления нужно подходить отдельно. Нет большой разницы в методах по раскрытию правонарушений. И вообще сыщики делят работу по раскрытию на большое количество частей, этапов. И подходить к раскрытию каждого правонарушения, в котором ты проводишь расследования или участвуешь, нужно достаточно профессионально.

Очень часто случаются групповые задачи, которые ставятся старшими или более опытными руководителями. И сразу никто не становится «Шерлоком Холмсом». Специфика работы такова, что ты часто даже не понимаешь конечной цели задачи, которую поставили перед тобой. Приносишь свою частичку выполненной работы, а уже вечером на совещании, или через несколько дней, складывают все «пазлы». Работу розыскников можно сравнить с игрой в «пазлы», когда фрагменты доказательств, найденные молодыми сыщиками, затем складываются в полную картину. Если не хватает того или иного «пазла» — дело не пойдет в суд.

— Какую роль сыграл институт наставничества в становлении Вас как оперативника?

У каждого из нас наставник никогда не был кем-то одним. В разные периоды службы в уголовном розыске разная категория наставников. Есть опер, который был старше на твоей территории. У кого-то удача подвернулась в плане того, что наставником был «линейный» опер — на какой-то определенной линии работы.

Со временем ты достигаешь какого-то профессионального роста и начинаешь работать с большим объемом работы. Кто-то начинает работать по профессиональной специализации — в отделе расследования имущественных или насильственных преступлений или узкопрофильной специализацией. В частности, интересной и одновременно очень сложной, например, работа по раскрытию угонов имуществом или фактов мошенничества.

Может так случиться, что линия работы оперативника будет создана на короткое время. Например, какой-то вид правонарушений захватывает микрорайон или город. Поэтому создается ситуативная группа, и ты занимаешься каким-то другим направлением деятельности. Если ты осваиваешь эти тонкости работы — сбор специфических доказательств, тогда ты — хороший специалист.

У меня, к счастью, такие наставники были на каждом этапе и на каждой линии работы. Один из моих наставников, который и сейчас работает — это полковник полиции Владимир Викторович Нагорный, заместитель руководителя одного из оперативных подразделений Киевской области. Я с уважением отношусь к нему.

Обучение и овладение нового продолжается все время. Когда я начал двигаться по ступеням карьерной лестницы, стал сначала руководителем маленького подразделения, затем — стал руководителем районного отделения уголовного розыска Белоцерковского подразделения, я столкнулся с раскрытием преступлений на территории сельской местности. Для меня это было чудом. Я думал, что раскрывал различные преступления, а тут … Сельские правонарушения — это вообще другая философия, и в академии этому не научат.

Был период, когда ради любопытства я решил попробовать себя и научиться раскрывать карманные кражи. Именно уличные преступления донимают наших граждан большое всего. Кражи кошельков, кражи на рынках … Вроде небольшие убытки, но их происходит много, и людям это приносит большие проблемы.

Поэтому в свободное время иногда мы занимались такой узкой специализацией. Кому-то это удавалось, кому-то — нет. Я не достиг больших результатов на этой линии работы, но понял, какая это кропотливая и большая работа «топтуна» — сыщика, который ходит с одной целью: «не спалить» себя и первым увидеть карманника. Хотя даже и это — не самое главное. Главное — секунда в секунду, в момент завладения правонарушителем объектом посягательств, то есть кошельком, — провести задержание. Иначе доказательства будут признаны, как сейчас говорят, недействительными. Это большое мастерство.

Затем было другое направление в работе. Большую часть своего полицейского жизни я отдал убойному отделу. Он был создан 12 сентября 1997 года. Я даже помню формулировку приказа: «… в связи с ухудшением оперативной обстановки на территории обслуживания города Белая Церковь …». На тот день — на 12 сентября 1997 года — было 5 нераскрытых убийств в городе Белая Церковь. И руководством Главного управления области было принято решение о создании специализированного отдела.

Работа в этом отделе очень многому научила меня. Пожалуй, с этого и начался путь моего карьерного роста. Дальше уже была работа в Главном управлении Киевской области. Там у меня был наставником полковник Крупей, который сейчас является руководителем криминальной полиции Житомирщины.

Большое влияние на качественное «оттачивание» методов работы, которыми нужно было оперировать уже в больших масштабах, имел еще один мой наставник — действующий руководитель одного из подразделений Департамента обеспечения деятельности Председателя Национальной полиции Владимир Владимирович Остапенко.

Когда я с Владимиром Владимировичем занимался расследованием взрывов. Была серия взрывов и убийств правоохранителей — руководителей милиции, прокуратуры. Прибыв в рабочую командировку в Одессу я думал, что побуду два дня, а остался в две недели. В Одессе и Николаеве мне показали такие «пласты» методов работы оперативника уголовного розыска, о которых я даже не подозревал.

Те методы, которые использовали коллеги из южного региона, в то время для меня были «высшей математикой». И, пожалуй, это было у всех так. Я говорю не о себе, а о становлении как сыщика каждого оперативника. У каждого, наверное, был период, когда ты считал, что тебя уже не удивить ничем, и вдруг, ты видишь, какие методы, какие инструменты используют коллеги-оперативники. И ты понимаешь, что этого не знал.

И сейчас читаю оперативные сведения о раскрытых преступлениях, а потом спрашиваю оперативников или руководителей криминальной полиции о методах раскрытия: «каким путем вы пошли, где был момент истины, где была и« серединка », и крупинка, и информация, которая привела к реализации? .. ». Часто не могу сдержать удивление и горжусь тем, что молодые офицеры осваивают новые инструменты, технологии и тому подобное.

Удивляешься, как «старались» преступники во избежание наказания. Радуешься грамотности сыщика, который настойчиво «выковыривал» воров с их среды и собрал доказательную базу, позволила привлечь негодяев к ответственности. И вот скажите, что эта работа неинтересная или нетворческая.

— Какое раскрытия всего засело в Вашей памяти?

Видимо, дело, не забывается — это та, что как гвоздь сидит в тебе, потому что ты не смог, по тем или иным причинам, найти правонарушителя. Или еще хуже: ты установил преступника, но не смог собрать доказательства. Это очень беспокоит.

Когда ты победил и задержал преступников — это забывается, такие особенности человеческой памяти. Хорошо забывается гораздо быстрее, чем то, что не совсем яркое — там, где ты проиграл.

— Это как у Лины Костенко: «Поражение — это наука. Никакая победа так не учит».

Вот именно поражения и не забываются. У каждого из нас, и у меня тоже есть такие дела. Когда один из моих наставников — Василий Федорович Паскал сказал, что он получает больше морального удовлетворения от понимания того, что негодяи привлекаются в суде к ответственности, чем от самого задержания злоумышленников.

К тому времени я его не понял. Я думал, что ты задержал, ты победил, ты вывел их «на чистую воду» и они теперь предстанут перед судом. Но с годами восприятие работы переворачивается, и ты начинаешь ценить вторую часть, где результат, чем первую, где ты молодец. Поэтому, розыскник, не будь эгоистом и в первую очередь думай о деле до конца, сопровождай ее в суде до приговора.

Воспринимая этот момент истины, когда твоя победа уже отходит в сторону, ты становишься на ступень выше в профессиональном плане.

— Вы проходили службу на востоке страны. Помогает этот опыт в работе?

Опыт, который освоили сотрудники уголовного розыска в условиях войны на востоке страны — неоценим. Это тот период, когда офицер уголовного розыска принимал автомат и шел на передовую, выполнял роль обычного солдата. Когда ты работаешь в переднем тылу или позади наших войск, как контрразведчик.

Выполняешь работу не только полицейского, защищая граждан нашего государства, но и разыскивая информаторов, предателей различного достоинства. Например, Дебальцево — от корректировщиков, которые были в тылу в нашем городе и приводили обстрелы на те или иные объекты во время боевых действий. Как обычный солдат идешь вместе со спецподразделениями полиции, ребятами из добровольческих батальонов при увольнении Широкино, Марьинки. А также несешь обычную постовую службу с уклоном на поисковую работу — работая с местным населением, устанавливая тех сепаратистов или тех преступников, которые с оружием в руках боролись против украинских войск.

Выявление сепаратистов и террористов — это такой опыт, который можно почерпнуть из одного учебника.

Выявление террористов сейчас в мирных областях нашей страны — это тоже работа, которую ведет уголовный розыск. И обнаруживают оперативники предателей не менее наши коллеги из СБУ, подразделений разведки или контрразведки.

— Расскажите о наиболее экстремальную ситуацию, в которую Вы попадали?

Таких ситуаций — на грани жизни и смерти — у сыщика очень много. В рядах сотрудников уголовного розыска всегда есть потери. К сожалению, и в моей жизни сыщики уходили из жизни — их убивали или вызывали ранения при задержании.

Первые потери были, когда погибли начальник уголовного розыска города Белая Церковь Ашуров и розыскник Орлюк. Они задерживали серийного убийцу, и во время поединка наших двух офицеров были застрелен преступниками. Это были первые потери, которые я почувствовал в милицейской работе. А потом, к сожалению, они не были единичные, почти каждый год мы провожали в последний путь одного из коллег.

— Для Вас уголовный розыск — это …?

Уголовный розыск — это смысл моей жизни. Очень много ребят приходит в уголовный розыск по зову. Профессия своей жизни — как это измерить? Очень просто: кем бы ты ни был, уважаемый молодой опер, как бы ни складывалась твоя жизнь, которые проблемы не попадались на службе — если ты идешь с радостью на работу, в свое подразделение уголовного розыска — то ты ту профессию, которая для тебя лучшая и для которой ты был создан. Я думаю да.

— Сотрудники уголовного розыска — какие они?

Уголовный розыск — это всегда коллективный труд. И даже если ты считаешь, что именно ты дал эту идею, получил или реализовал какую-то информацию, положил начало положительном расследованию — это, безусловно, коллективный труд. Потому что в большинстве случаев сам бы не справился.

Чувство коллектива, чувство спины коллеги, его локтя. Это так важно, когда ты чувствуешь товарища и понимаешь, что твоя спина защищена. Это и есть успех.

И не нужно волноваться, что ты за два-три года не достигну. Из 27 лет работы в органах внутренних дел, большинство — в уголовном розыске в определенных высот. Работа и время все перетрут. И все когда-то придет к тебе. Анализируй ошибки свои и своих товарищей и не повторяй их. Суть в уголовном розыске одна и та же — коммуникация. Подмечай мелочи. И даже в отношении самых больших негодяев внешне не показывай своего отношения.

— Чего не прощает уголовный розыск?

Предателей. Можно в некоторых моментах оправдать слабость — это жизнь. В коллективе слева — сильный, справа — сильный, а посередине можно поставить слабого — и это будет непреодолимый коллектив, монолит. А предателей в коллективе не должно быть.

— Не секрет, что должность председателя Национальной полиции Украины — это более менеджерская должность. Или Не скучаете ли вы за оперской работой?

Очень скучаю. И не очень я люблю эту свою новую работу. И заканчивая рабочий день и идя домой, все время думаю: наверное, я что-то сейчас не доделал или сделал в меньшем объеме. Возможно, кто-то бы сделал от меня лучше. И эти ощущения меня все время преследуют на этом посту. Ведь я даже никогда не мог себе представить, что буду работать на этой должности.

— Ваш путь является примером для всех оперативников. Какой секрет вашего успеха? Из каких основных звеньев он сложился?

Путь успеха прост: ходи на работу каждый день и делай ее до конца, выкладывайся на максимум. И все получится.
Есть пример — младший лейтенант уголовного розыска образца 1994 -95 лет и генерал полиции высокого ранга 2018 года. Между 1995 годом и 2018 годом — это расстояние от оперативника к Председателю Национальной полиции.

Для оперативника не нужно стремиться стать Председателем полиции. Розыскник должен развивать свои умения в своей профессии, и тогда его карьерный рост гарантирован.

— Чтобы вы пожелали тем, кто сейчас работает, и тем, кто ушел на заслуженный отдых?

Тем, кто ушел на отдых, могу сказать, что молодежь уголовного розыска, современный уголовный розыск пока не хуже, чем когда служили наши старшие товарищи. И я уверен, что эти ребята, которые сейчас работают в уголовном розыске — это опытные офицеры. И они не хуже нас, а, пожалуй, лучше нас будут защищать граждан и Родину.
Тем кто работает, хочу пожелать творческого подхода к работе, учитесь и достигнете поставленной цели.

ыске. Не было еще ни одного дня, чтобы я шел на работу без желания. У нас есть профессиональная деформация: когда идешь в отпуск — первые дни ты отдыхаешь, а уже на 5-7 день у тебя есть потребность в работе. И если сыщик «убегает» из отпуска, я считаю, что он нашел свою профессию. И таких очень много. И я горд за наш розыск.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.